(всё)Хореография, исполнение и текст Деборы Хэй
Заметки исполнителю Красоты.
Что если во время танца ты похож больше на вычислительного нейробиолога, чьи исследования определяют текущее понимание сознания и нормальности, чем на танцора? Конечно, есть некоторые отличия:
Ты один на сцене, ты существенно отличаешься от того человека, что был один в гримерке несколько мгновений назад. Твое тело привело тебя на эту сцену. Теперь ты двигаешься.
Что если движение – это смешение нелинейной, нерепрезентативной деятельности, осязаемой во всех плоскостях, и насколько ты можешь или не можешь видеть? (What if shimmering is the commingling of non-linear, non-representational activity, palpable on all planes, and as far as your eyes can and cannot see?) Что если каждый человек в этом театре ощущает эту мистическую жизненность и чувствует себя вынужденным следовать за тобой в поисках прозрения? Кто остается в выигрыше? Ты? Зрители? И ты и зрители?
Что если одновременно с движением ты исследуешь свою способность к подрыву заурядности времени? Чувствуя генетический и телесный ответ на внутренний ритм и драйв настолько, насколько ты вообще можешь, ты работаешь скорее как джазовый музыкант, который превращает мелодию в эклектический набор нот и фраз, бросающих вызов порядку, опровергающих ожидаемое, а затем мастерски соединяющихся в единое целое.
Что если твои эксперименты – это исследование естественного движения; поведенческих паттернов, вытекающих из обучения и благоприобретенной манеры, в которых можно найти приют как в фешенебельной гостинице у подножия красивой горы в Скалистых горах.
Что если есть вопрос, который можно применять как методическое указание к Красоте, вопрос, который работает как руль маленькой лодочки, выходящей ночью в море? Руль в руках опытного моряка как вопрос в теле танцовщика. Руль удерживает лодку на курсе как вопрос направляет танцовщика. Направляющая рука на рукоятке руля расслаблена и чутка как и ум танцовщика. Моряк выходит в море не зная что его ждет, но он неотделим от своего мира: воды, ночного неба, ветра и волн, плещущихся о его баркас. Таким же образом театр – это в большой степени твой мир, и ты пытаешься следить за навигацией, сохраняя фокус на вопросе. Именно вопрос ведет тебя через ночь Красоты. Ответить на вопрос значит сузить необъятность его красоты.
Инструкции для сцены: исполнитель роняет рукопись и начинает говорить с залом о текущем политическом климате в США. Он описывает свое чувство неполноценности, выражая беспокойство администрацией Буша. Он слышит только свой гнев и свой протест и полностью осознает на сколько его аргументы неэффективны в этих обстоятельствах. Он извиняется за недостаток деталей и анализа. Он заканчивает такой ремаркой: «Танец – это моя форма политического активизма. Он состоит не в том что или почему я танцую, а в том, что я танцую.»
Что если каждая клетка нашего тела имеет потенциал воспринимать красоту и отказываться от нее одновременно, в каждый конкретный момент времени? (What if every cell in your body has the potential to perceive beauty and surrender beauty, at once, each and every moment? )
Связан ли ты с присутствием прямой траектории? Она всегда есть, независимо от того, следует ей кто-то или нет. Что если твое переживание прямой траектории – это источник реальной или воображаемой безопасности, порядка, ясности и силы в структуре Красоты? Что если отклонение от траектории – это проявление твоего революционного духа, предоставляющего место анархисту, индивидуалисту, грубияну – части тебя, которой доставляет удовольствие быть эксцентричной, испытывать пределы? Эта траектория – эмблема любви, дом свободы и храбрости. Можно покинуть траекторию, потому что ты будешь знать где она находится, когда захочешь вернуться. Хочешь ли ты рискнуть? Достаточно ли ты серьезен, чтобы рискнуть показаться дураком? Что ты думаешь о жизни без глупости, безрассудства? Что если на самом деле имеет значение только упорное осознание своего пути, не важно следуешь ты ему или нет, получая то, что тебе нужно, где бы ты ни был? Пусть свобода обретет голос. Что если пребывание вне траектории – это не проявление упрямства или силы воли, а голос в пользу изменения, нюансов, абсурдности, красоты, включения? Страна моя, это я тебя, сладкая земля свободы, это я тебя воспеваю… (My country tis of thee, sweet land of liberty, of thee I sing… – первые слова американской патриотической песни). Мир расцветает, когда ты покидаешь прямой путь, потому что волнение, радость и полнота эмоций рождаются как из близости к нему так и из отклонения от него. Что если реальный и/или воображаемый прямой путь – это единственная мера, с помощью которой можно определить где ты находишься? Путь – это твоя точка опоры. И что если твой выбор воспринмать и отказываться от красоты пока жизнь разворачивается по траектории или вне траектории – это твое единственное средство выживания? О прекрасная своим просторным небом... (O beautiful, for spacious skies… – слова песни об Америке).
В конце прямой траектории в первом квадранте Красота движется против часовой стрелки, сначала отклоняясь, затем снова возвращаясь к прямому пути. Движение происходит вдоль единственной кривой, похожей на очертание живота беременной женщины.. будь рядом с нею и веди ее в ночи, озаряя светом из вышины... (stand beside her, and guide her, through the night with the light from above – слова из песни God Bless America). Что если красота – это природное проявление женской силы, вне памяти, без значения и смысла, включающее в себя эмоциональность. Чистая память, как собака со змеей в пасти, чарующее управление энергией.
Хореограф в сторону сам себе: Красота также включает отсутствие желанной родины в моей жизни.
Что если при следующей встрече с прямой траекторией – на сцене или метафорически – ты представишь, что получил все, что тебе нужно или все, что ты думаешь тебе нужно? Что если ты потратишь столько времени сколько нужно, чтобы удовлетворить потребности, которые всегда присутствуют? Что тебе нужно? Ответ слишком длинный. Он не может быть высказан прямо сейчас. Но каждой клетке нужен кислород, верно? Значит ты освобожден от того, чтобы, возможно, изображать то, что могло бы получиться, будь потребности удовлетворены. Слава, слава, аллилуйя, слава, слава, аллилуйя...
В третьем квадранте красота – это работа, символизируемая повторяющимся настойчивым движением, управляемым страстным желанием выжить, решением просуществовать еще год, не важно какой ценой. В какой-то точке под действием желания ощущать красоту где бы ты ни был ты даже опускаешься на пол с отстутствием потребности сделать так, чтобы это выглядело получше. Ты сознательно избегаешь плавных движений, экономии или упорядочивания. Ты не облегчаешь себе работу только потому, что ты выступаешь перед зрителями. Ты честен, и, в возбуждении, пойман за тем, что заставляешь свою работу работать. Ты крыса. Тебя не сбить с толку поиском красоты в форме или содержании. Ты замечаешь красоту в бесконечно малых сущностях. Это прекрасно. Этого достаточно.
Что если по возвращении на прямую траекторию – на сцене или метафорически – ты представишь, что получил все, что тебе нужно или все, что ты думаешь тебе нужно, например, тишину в середине дня, шарф в холодную погоду, сливки к кофе? Каждое сердце бьется правдой...
В четвертом квадранте ты «поднимаешь глаза», воспринимая красоту.
Хореограф в сторону: Это трудно, особенно в помещении. Попробуй. Поднимание глаз, как жест, в поэтическом или повествовательном отношении не применимо к Красоте. Например, поднимание глаз наводит на мысль о надежде, а надежда – вне сценического контекста, кроме как в качестве назначения повествования. Исполнитель, «смотрящий вверх», расширяет твой персональный горизонт. «Взгляд вверх» касается того, как стать более полным в восприятии красоты. О прекрасная, о прекрасная...
Направляя взгляд вверх ты следуешь кривой ведущей в верхнюю часть четвертого квадранта. Ты возвращаешься к начальной точке Красоты. Метафорической кульминации танца, высшей точке, святейшем и святых мест. Дом, милый дом, дом, милый дом... Целостный и торжественный, ты выходишь по лепестковидной траектории на авансцену. Это твое средство для разрешения Красоты, с помощью которого ты исследуешь близость и разобщенность с планом, которому ты следовал во время выступления. О прекрасная... О прекрасная...
Наконец, ты отказываешься от плана в пользу Красоты, кода, который ты использовал для непрерывности и ясности. Ты входишь в воображаемую пустоту, где инкапсуляция твоего разума, чувствительности, памяти, крушения иллюзий; присутствие любви и злости, формы и бесформенности – все соединяется вместе в ни что иное, как Красоту.
