(всё)
Серия первая.
– Валли! Что за имя долбанутое! Ты когда наконец закончишь эту разгрузку? Что мне тут за тобой целыми днями следить? Ни на минуту нельзя оставить одного!
Вид из глаз грузчика. Замедленная съемка: бригадир одной рукой вытирает пот со лба, другой медленно продолжает хлопать себя красной монтировкой по бедру. Зритель слышит учащенное дыхание героя, зрительная перспектива меняется скачками. Крупный план: застиранная рубашка бригадира, одна из пуговиц раздражающе болтается на нитке, Валли видит как рубашка преображается в летящее коктельное платье.
– Йа-йййа. Федорыч, я-я сейчас. Уже несу.
– Для тебя я — Николай Федорович! Ишь распоясался совсем! Ящики ему лень таскать! А ну быстро за работу, чтобы через час все было сделано!
Валли в полуобморочном состоянии достает из кармана батистовый платочек, вытирает пот и начинает ворочать коробки.
– Два белых, пожалуйста.
– Белых нет. Только красные в зеленый треугольник.
– Ладно уж. Давайте.
в разговор влезает тетка-с-торбой
– Слишком часто соглашаешься.
– Да, вы правы.
– Ну вот опять! У нее есть в загашнике, просто приберегла для подруги.
– Да, вы правы, наверно. Но я не в обиде.
– Опять! Я знала твоего отца.
– Моего отца? Он ведь давно умер, так говорила мама.
– Он умер вчера в Париже. На показе мод!
– Врете.
Слышен мат, вскрики и глухие удары падающих тел. Мужик в черном костюме и черных очках прорывается сквозь очередь
– Бысто под прилавок и к служебному выходу!
Тетка-с-торбой толкает Валли под прилавок, достает из сумки дихлофос и начинает его распылять направо и налево. Мужик не теряясь надевает на голову полиэтиленовый пакет и вооружается шваброй. Сцена погони по ЦУМу. Компания выскакивает на улицу, тетка запихивает парня в свою тюнингованную шестерку и дает деру. Мужик выкидывает из мусоровоза водителя и гонится за ними.
– Кто этот человек?
– Это Крестик. В модном мире известен как Карл Лагерфельд.
– Почему Крестик?
– Он всегда пришивает пуговицы на своих моделях крест на крест – это его фирменный знак! Это он сшил платье, от зависти к которому умер твой отец.
– Убийца! Я надену ему на руки резиновые перчатки и склею пальцы! Я заменю все его закройные ножницы на ножницы по металлу! Я.. я..
Зритель слышит стук сердца героя, меняется перспектива. Крупный план: фактура кожи отделки на торпеде, Валли видит как кожа преображается в пару лакированных туфель на высоком каблуке. Герой достает батистовый платочек и вытирает пот со лба.
– За-зачем он гонится за нами?
– Он гонится за тобой. У тебя есть татуировка на спине – выкройка идеального платья, которую сделал там по пьяни твой отец. Крестик мечтает ее заполучить!
– Откуда вы все знаете? Кто вы такая? Отпустите меня! Я ничего не знаю, я просто грузчик! Я хочу домой. Остановите машину!
Красивые сцены погони. В конце концов героям разрушив полгорода удается уйти на раскуроченной вдрызг машине при помощи доблестных работников ДАИ, которые останавливают мусоровоз для досмотра и взятия взятки
– Здравствуй. Я – Сломан.
– Сломан? Странное имя.
– Это прозвище. На самом деле меня зовут Соломон Моисеевич, прозвище мне дали, когда я за одну ночь сломал двести пятьдесят иголок, пока вышивал на тысяче футболок котенка и надпись «Hello Kitty».
Окружающие уважительно присвистывают
– Ты – Валли. Твой отец был одним из нас – Профсоюза Закройщиков. Он был лучшим из нас и он умер. Ты тоже Закройщик!
– Я? Да я никогда в жизни ничего не кроил! Я даже аппликацию солнышка на уроках ИЗО не мог ровно сделать.
– Ты – Закройщик!
Зритель слышит стук сердца героя, меняется перспектива. Крупный план: фактура шелка галстука Сломана, перламутровые пуговицы переливаются, Валли видит как костюм преображается в винтажную сорочку с жабо. Герой достает батистовый платочек и пытается вытереть пот со лба. Сломан отбирает платок
– Я знаю что ты сейчас чувствуешь! Ты только что пережил приступ панического вдохновения! У тебя бывало такое и раньше, признайся!
– Да никакой я не закройщик! Я – грузчик.
Сломан взглядом приказывает слесарю сорвать с Валли рубашку. У Сломана в руке возникают витиевато украшенные изолентой ножницы
– Сделай мне креативненько!
– Но…но я не могу… я не умею… я-я
– Сделай! Креативненько!
– Н-но…
Слесарь достает еще одни ножницы и заносит их над рубашкой
– Либо это сделаешь ты либо я! А руки у меня ой какие кривые! Считаю до трех. Два…
Валли в приступе панического вдохновения кромсает рубашку, ножницы выпадают у него из рук, он плачет. Сломан демонстрирует ему результат – новый шедевр Дольче и Габанны
– Ты один из нас. Всегда был и всегда будешь. Ты – сын своего отца. Возьми эти ножницы, они принадлежали ему. Мы – Профсоюз Закройщиков. Мы – элита. Тебе выбирать: либо вернуться к своей пролетарской работе либо присоединиться к нам и обрести себя! Ты сам выбираешь свою судьбу. Крестик предал нас – он сливает наши разработки американцам! И у тебя есть возможность ему отомстить. Ты должен выиграть ежегодное шляпное биенале!
– Оставьте меня!
Валли отталкивает тетку-с-торбой и убегает
– Ваааааллллии!! Ты опять бездельничаешь. Опять свои журнальчики рассматриваешь! Ты – баба. Никчемная баба. Коробки таскать не можешь. Только и делаешь целыми днями, что журналы разглядываешь. Баба и есть.
Зритель слышит стук сердца героя, меняется перспектива. Крупный план: выпущенные петли на вязанном свитере бригадира, жирное пятно на воротнике рубашки. Валли достает батистовый платочек, медлит в нерешительности мгновение… комкает его и бросает в урну. Он впадает в приступ панического вдохновения и из подобранных тут же обрывков ткани, веревочек и всякого хлама сооружает новый шедевр Жана Поля Готье. Бригадир округляет глаза
– А вам, Николай Федорович я скажу так: вы в школе, наверно были ботаном-неудачником. Вы всю жизнь пресмыкались перед теми, кто был сильнее. Вы всегда мечтали рисовать, но боялись взять карандаш в руки, потому как засмеют. И на уроках ИЗО вы получали неизменно тройки! Вы бросили писать стихи, после того как ваш лучший друг зачитал их своим приятелям, курившим за школой и они целый месяц издевались над вами. Теперь, получив минимальную власть, вы отыгрываетесь на нас – простых ребятах из села. Так вот, скажу я вам, тебе Федорыч, от имени всего нашего коллектива: да пошел ты в Ж. В Жмеренку, да. Там прекрасный кружок вышивания на пяльцах! И научись уже стирать рубашки!
Немая сцена. Валли удаляется, выливая свое пиво на ботинки лучшему другу. Лужица складывается в слова БУЛЬ-БУЛЬ
– Я пришел. Научите меня кроить! Я хочу стать лучшим закройщиком! Вы ведь все тут закройщики! Классное у вас тут прикрытие.
Рабочие недоуменно оглядываются. Сломан ходит между ними и показывает как надо доводить шарики до совершенства и смазывать готовые подшипники растительным маслом по древним индейским рецептам. Он манит Валли за собой. Сломан и Валли входят в столовую. Рабочие наворачивают перловку, среди них сидит и тетка-с-торбой
– Сделайте из меня закройщика! Дайте мне только ножницы, я вам такого накрою, мама родная не узнает.
– Зачем ты пришел?
– Вы же закройщики! Научите меня всему!
– Зачем ты пришел?
– Чтобы отомстить Крестику!
– Ты уверен в своем выборе!
– Да!
– (Тетке-с-торбой) Вог, он твой. Научи его.
Вог берет его под локоток и уводит
– Я – Мастер.
– Мастер чего?
– Мастер-закройщик первого разряда. Три года в ПТУ – это тебе не хухры-мухры. Я буду тебя учить.
Мастер заводит Валли руки за спину и связывает их кушаком. Вог наблюдает принимая вызывающие позы (с ее то фигурой доярки третьего разряда!). Мастер достает тупые ножницы и кусок прекрасно выделанной английской шерсти и начинает безобразно кромсать. У Валли начинается приступ. Мастер ловким движением превращает трехметровый отрез ткани в груду лохмотьев, Валли теряет сознание
– А это – Игла.
Входит мужик в обхвате как пять Валли
– Он научит тебя шить. – Но зачем мне шить? Ведь я закройщик. Ножницы – вот мой инструмент.
Игла хватает Валли за рубашку и в два движения пришивает к ней аппликацию ромашку
– (таинственным голосом) Ножницы, чтобы кроить, игла – чтобы шить.
Начинается поединок по пришиванию подручного хлама к рубашкам друг друга. Игла всегда на шаг впереди Валли
– Крои!
– Не могу, там же камень.
– Твой отец мог и ты сможешь. Крои!
Валли пытается, но выходит плохо. Сломан хватает ножницы и изящным движением выкраивает новомодное пончо. Валли в шоке
Валли и Вог на крыше поезда, который стоит в депо
– Зачем мы здесь? – Не знаю, видимо режиссер и сценарист решили, что сюда можно вставить еще пару спецэффектов, но денег не хватило, а сценарий переписывать было уже лень.
Валли просыпается утром. Его руки погружены в ванночку с розовыми лепестками
– А! что это за гадость!
В кадре мужик с бородой и в ушанке
– Ты кто?
– Я Вячеслав Никифорович, по прозвищу Заяц.
– Ты че русский что-ли? Русские же не умеют кроить!
– (голос Вог) Этот умеет. Но он у нас на побегушках. Ванночки разносит, маникюрчик делает, в общем за руками наших мастеров ухаживает. В обмен на это мы его старинным итальянским приемам кройки обучаем.
– А что это за ванночки?
– Это древний рецепт. Розовые лепестки с погребальных венков в денатурате. В них за полчаса можно восстановить израненные иголкой пальцы. А вообще пора бы тебе научиться пользоваться наперстком.
Валли достает из ванночки руки. Ногти аккуратно накрашены. Заяц отводит глаза. К ним подходит пионер
– А это кто?
– Пионер. Их очень любил твой отец.
Заяц достает Сникерс и дает пионеру. Довольный пионер съедает сникерс
– Экскурсия!
Пионер мчится к ближайшему станку и в два счета разбирает его на шестеренки
– А представляешь, если их тут будут тысячи?!
– Это арифмометр Судьбы!
– Зачем он?
– Наш профсоюз образовался 73 года назад, когда рабочие нашли в подвале монастыря, который раньше здесь был этот агрегат и поняли, что клинопись, которую он выдет – это картинки в формате JPEG набранные 7.5-ричным кодом. В EXIFe у него был проставлен автор – Судьба. Расшифровав картинки, рабочие увидели, что это выкройки к неслыханным ранее удивительным моделям одежды и решили создать Профсоюз Закройщиков, чтобы воплощать проекты Судьбы в жизнь.
Сломан подходит к арифмометру, отрывает кусок пергамента и на глазах у Валли начинает пересчитывать на счетах клинопись и зарисовывать что-то на специальном бланке. Когда он заканчивает, зритель видит, что это новая экстравагантная модель Вивьен Вествуд
– Арифмометр рисует, мы шьем – таков Закон.
– Неужели вы никогда не спрашивали себя, не случится ли что-нибудь ужасное, если вы выпустите на рынок, что-нибудь нарисованное арифмометром? Ведь рынок может быть еще не готов!
– Арифмометр – орудие судьбы. Папирус отдает нам приказы, а мы их исполняем – таков закон вот уже 73 года. И он не разу не ошибался. Наши склады всегда пусты.
– Но ведь он рисует какой-то ужас-ужас.
– Сам ты ужас-ужас. Его произведения – всегда шедевры. Это – твой первый (протягивает выкройку)
– Для победы над Крестиком на ежегодном шляпном биенале?
– Нет.
На выкройке – трусы-семейки
– Да что за фигня? Опять мы зачем-то здесь?
– Здесь тебе предстоит закроить свой первый заказ, который тебе выдал Папирус.
Валли достает ножницы, кусок полотна и мелок. Переводит мелком выкройку. Он входит в состояние панического вдохновения, заносит руку с ножницами. Но тут же руки его трясутся и опускаются
– Я не могу. Ведь я не знаю получится ли шедевр? Кто его нарисовал? Бездушная машина – вот и все. А вдруг меня засмеют и обзовут горе-закройщиком. А может быть кто-то потом оденет эти трусы и будет изгнан своей любовницей? Откуда я могу знать?
– Послушай, Валли. Жила однажды девочка. Папа ее был лучшим модельером в городе. Он всегда побеждал во всех конкурсах и вот однажды плохие люди из зависти наняли одного негодяя, чтобы он насолил папе и заставил его отказаться от победы на городском конкурсе трико-с-коленками. Негодяй тот славился изощренными методами пыток. Он пришел к ним домой, привязал папу к креслу и начал медленно-меденно пришивать к папиным работам рюшечки, бантики и лейблы Abibas. Бедный отец не выдержал и сошел с ума. А девочку он заставил на все это смотреть и на память вышил ей на трусах свои инициалы – D&G. А потом девочка узнала, что этому негодяю в детстве жутко натирали ботинки. Из-за этого он и вырос таким злым. А за полгода до того, как мама купила ему эти ботинки, Пергамент выдал выкройки новых кроссовок. Но мастер, к которому попал этот заказ предал Профсоюз и продал кроссовки американцам – так появился Найк и этот негодяй D&G!
(Конец первой серии)
